Эротикон... без нагих, но с Нагиевым

Создать кассовый спектакль? ...А почему бы и нет. Впрочем, режиссеру Льву Рахлину это уже удавалось...


...

«Совершенно секретно - версия в Питере» №10 от 12.03.2002

Создать кассовый спектакль? ...А почему бы и нет. Впрочем, режиссеру Льву Рахлину это уже удавалось... Достаточно вспомнить «Милашку» и незабвенного «Кысю», побившего все рекорды по аншлагам. То было обращение к пикантному современному классику Владимиру Кунину. Теперь же на повестке дня не устаревающий Боккаччо с «Декамероном». Речь идет о премьере спектакля «Эротикон от Нагиева, флорентийские акты». Несмотря на явный крен промоушена спектакля в сторону личности – «…от Нагиева», приходится признать, что тандем сложился, и, судя по отзывам, удачный.

Разминка на прогоне

Один из последних прогонов шел без остановок, без сучка, без задоринки. С места режиссера то и дело раздавались искренние смешки. Утренняя встреча труппы проходила так. Каждый выходит на сцену, церемонно кланяется режиссеру, затем комментирует ситуацию в духе жизнерадостного цинизма. К примеру: «...б... жму на тормоз, а оно едет... ух, я чуть не...» Фоном этому служит опробование женских голосовых связок, озвучивающих прелюдию любви, «ох, ах…», тут же сочно раздается «Вдоль по Питерской». Дальше цитировать, пожалуй, бессмысленно. Команда «свет в зале», занавес, поехали. Церемониальные танцы с кубками, возлежание на столах, а вот и сам рассказчик – флорентинец Джованьо Боккаччо. Надо отдать должное, не скажешь, что это старая сказка на новый лад. Боккаччо там достаточно, но и Рахлина тоже. Иногда не совсем понятно, то ли это молодые флорентинцы, спрятавшиеся от чумы за канвой фривольных историй, то ли петербуржцы, играющие самих себя.

Роль Дмитрия Нагиева – это постоянно трансформирующийся некто, меняющий личины. Их суть – любовь, юмор, уродство (моральное и физическое), разнузданность и благочестие. На самом деле, возможные эротические фантазии в спектакле ограничиваются всего лишь общепринятыми и универсальными жестами… ну и, конечно, бешено заражающим магнетизмом. Команда актеров из «Кыси» почти полностью перекочевала в «Эротикон», что и позволило им учинить вполне приличный дебош.

Оно и к лучшему – фарс, господа... Нет избытка обнаженных телес, зато многообещающий контраст: непристойный красный чулок из-под шикарных одеяний, созданных петербургским кутюрье Владимиром Бухиником. Атмосфера привлекательно-разнузданного ренессанса вполне передана и дает понять, что ничто человеческое не чуждо в любые времена.

Короткий спич между актами

– Вам нравится? – заинтересованный вопрос режиссера в перерыве между актами.

– Да, смешно, весело, а главное – выдержанно.

– Посмотрите дальше, во втором акте совсем другое, грустно, намного интереснее.

– Это спектакль о пароксизмах любви, поэтому кроме такой любви, какую мы видели в первом акте, есть и другая, высокая… Мы попытались сделать одну новеллу – как вершину высокого романтического театра. Нам кажется, что она удалась, и в контексте очень смешных вещей существует острая пронзительная нота. Посмотрим, как это будет принято зрителем, но мне очень важно было сделать в спектакле наряду с фарсом какую-то новеллу о высокой любви. Каждая из шести новелл – это высокий бриллиант.

Что же касается пикантности темы, то это уже вопрос вкуса. В театральном жанре, особенно в комедии, это всегда тонкая грань. Это субъективная вещь, которая всегда будет вызывать споры. Комедия пикантных положений – в этом всегда есть субъективизм вкусовой подачи. Пуританам это кажется излишне фривольным, другим кажется, что можно сделать менее консервативным.

Я уверен, что этот спектакль с каждым разом будет обрастать импровизационной силой и точностью ритмов. Думаю, что публика должна его хорошо принять. Это спектакль, построенный на актерском ансамбле, без него такого рода жанр невозможен. Есть вещи, где можно обходиться одним-двумя актерами, есть вещи, которые строятся только на одном актере и антураже. Это ансамблевый спектакль с первым солистом, а без Нагиева он невозможен. Потому что сыграть шесть таких полярных ролей в разных жанрах – мало какому актеру сегодня это подвластно. В этом фарсе необходимо мгновенно одной ногой переходить из жанра в жанр, из средневековья в современный театр – это, конечно, актерская история.

Здесь работает уже сыгранная команда, актеры, понимающие друг друга и привыкшие ко мне, профессионалы, способные к импровизации. Такого рода труппу трудно набрать в театре, я ими очень доволен.

То, что происходит на сцене, – это какой-то сгусток пьянящей радости, несмотря на то, что пир во время чумы. Очень живой и здоровый юмор, здоровое раблезианское начало Возрождения. Тогда, в проторенессансе, юмор спасал во время чумы, и в наше чумовое время спасти может только такое отношение к жизни. Вот это мы и пытаемся доказать. Ты не знаешь, плакать тебе или смеяться в этой жизни. Рондо Моцарта, которое открывает и заканчивает спектакль, – это лейтмотив, доказывающий, что жизнь продолжается в любой чуме.

Кстати, премьерные афиши совсем не передают дух и антураж спектакля. Для тех, кто не позарился на вид Нагиева в образе юной вакханки с венком на голове, будут открытием роскошные наряды, отвечающие эпохе. Удастся ли режиссеру переплюнуть по кассовости свое прошлое творение, посмотрим 31 марта, когда премьерные баталии уже пройдут и спектакль начнут просто играть.

Альбина Исмаилова